— Нырнул, сломал шею. Всё, — Сафар произносит это так, будто рассказывает, как вчера сходил в магазин. Ему 34. Он — в инвалидной коляске. Но голос, смех, манера говорить — будто и не было ничего.

А было вот что.

Лето 2020 года. Неудачный прыжок в воду. Перелом шейного отдела позвоночника — С5-С6. Реанимация больше месяца. Потом врачи сказали родителям: «Забирайте домой доживать».

Первые два с половиной года руки просто висели. Он не мог ни побриться, ни поесть без слюнявчика. Мама одевала его с ног до головы. Папа помогал лечь в кровать. Врачи не давали надежды.

— Ноги можно заменить колёсами, а руки ничем. Поэтому руки — самое важное.

Так началась его реабилитация. Не с чуда, а с упрямства.

В Москве в Лечебно-реабилитационном центре Минздрава России Сафару предложили тренажёр, которого он раньше не видел. Назывался комплекс «БиоКин-ЭС».

— Мне очень понравилось. Смотришь на экран, а там видео — словно плывёшь на катамаране. Ноги двигаются в пассивном режиме — за них работу делает тренажёр, а руки я двигаю сам. И стимуляция спинного мозга идёт одновременно. Ты сам контролируешь: хочешь — толкаешь слабее, хочешь — сильнее.

Первый курс был тяжёлым. Сафар работал руками на тренажере — и уже через 2–3 минуты руки просто отказывали. «Всё, не могу больше».

На втором курсе он уже работал с утяжелением по 15 минут.

— Чувствуешь, как мышцы напрягаются, забиваются, устают. Но это правильная усталость. Значит — работает.

Самое интересное начинается дома, после курса.

— Я не всегда вижу прогресс. А братишка приезжает раз в полгода и говорит: «О, это ты уже лучше делаешь. А это раньше не мог».

Вот что научился делать Сафар после нескольких курсов Чрескожной стимуляции спинного мозга.

Бриться, чистить зубы, разогревать еду. Банальные вещи, которые три года назад были недоступны. А сегодня это обычное утро.

Ставить катетер. Этому пришлось учиться отдельно. Теперь родители могут уйти на весь день и Сафар спокойно остаётся один. Это называется свобода.

Одевать футболку без чужой помощи. Раньше надо было сзади поправлять — сейчас опирается рукой о диван, наклоняется, и футболка сама становится ровно. Мелочь? А для Сафара это большой шаг.

Пылесосить. Фиксирует руку в перчатке — и едет по ковру. Раньше не получалось. Теперь — пожалуйста.

Руки не работали, ноги не ходили — какая уж тут работа? Но Сафар взял и нашёл. Сначала оператором на телефоне в доставке «Купер». А два месяца назад получил повышение — перешёл в техподдержку. Теперь работает за компьютером, ведёт переписку со штатом курьеров, разбирает финансовые вопросы: зарплаты, штрафы, перерасчёты.

— Если бы три года назад мне сказали, что я буду работать, я бы не поверил. А сейчас меня не устраивает то, что есть. Хочется больше.

Сафар начал собирать браслеты из мелких бусин — для восстановления моторики пальцев. Завёл страничку в соцсетях, понемногу пошли продажи. Потом взялся вязать пледы на заказ. Удивительно, как его реабилитация превратилась в маленький бизнес.

Сафар строит карьеру, развивает своё дело. Пробует, рискует, ищет себя.

Работа и свой маленький бизнес - это еще не всё. Сафар ходит в кофейню рядом с домом — пить клюквенный чай. Он ездит на футбол с друзьями.

— Многие думают: если человек в коляске, значит, он должен дома сидеть. Не понимают, что просто ноги не работают, а всё остальное — работает.

У Сафара — полноценная жизнь. Со своими радостями, планами, расставаниями. В этом году он расстался с девушкой. Как это бывает у многих.

И знаете, что она ему сказала на прощание?

«Мне стыдно жаловаться на свои мелочи, когда я смотрю на тебя. Ты меня мотивируешь. Ты показал мне, что жизнь можно жить иначе — смелее».

Сафар ответил: «Пользуйся».

У Сафара есть две главные цели.

Первая — научиться пересаживаться из кровати в коляску полностью самому. Сейчас он может лечь в кровать, но без посторонней помощи обратно не сядет.

— Если я это сделаю, жить станет в разы проще. Не надо будет ждать, пока кто-то придёт.

Вторая — уехать в Крым и пожить отдельно от родителей.

— Родители не вечны. Нужно пробовать жить самому, пока есть те, кто подстрахует. Пусть пальцы не работают идеально — но можно же приспособиться. Я же научился печатать на клавиатуре своими кривыми пальцами. Научился подпись ставить. Два года учился элементарной подписи — и научился.

Значит, и остальное получится.

С Лилией мы говорим за столом. Она сидит в коляске, но через минуту я забываю об этом. По тому, как она держится, как шутит, как отвечает, — она совершенно здоровый человек. Таким был её посыл.

42 года, двое детей, ДТП, перелом позвоночника. Лилия почти не чувствовала своё тело ниже пояса. После первого курса стимуляции спинного мозга чувствительность опустилась на 10 сантиметров. А однажды во время стимуляции она закричала — от неожиданности, потому что мышцы вдруг отозвались. В этом крике — надежда и уверенность: «я встану».

Почти два года назад Лилия попала в ДТП. Перелом позвоночника — грудной и поясничный отделы. Нижняя параплегия: ноги не работают, чувствительности почти нет.

Но Лилия не из тех, кто опускает руки.

— Я не люблю слово «инвалид». И «колясочник» тоже. В своей обычной жизни я с такими людьми стараюсь не общаться. Они меня не мотивируют. Очень многие думают, что жизнь на этом остановилась.

Сама она так не считает.

— Я знаю точно: да, в какой-то степени функционал нарушен. Но я пойду. Сколько бы времени это ни заняло, руки не опущу. Я в этом мире не для того, чтобы сидеть в коляске. Значит, это моё испытание. Значит, я должна его пройти.

Лилия — активный человек. Дома у неё нет никаких поручней и пандусов. Обычная квартира. Она сама готовит, убирает, ждёт детей из школы.

— От уборки до готовки — всё сама. Полы шваброй, всяких штук себе понапокупала. Приспособилась.

В ванну пересаживаться помогают — там бортик высокий, страшно. А всё остальное делает сама.

— Это ещё от человека зависит. Есть такие пассивные люди, которым вообще ничего не надо. А я дотошная женщина.

Она не скрывает: бывают срывы. Бывает, что не понимает: за что? почему?

— Но руки можно опустить всегда. В любой ситуации. Это касается не только тех, у кого травма. Мы должны жить. И сделать всё, чтобы жить полноценно.

Про чрескожную стимуляцию спинного мозга (ЧЭССМ) Лиля узнала в Лечебно-реабилитационном центре Минздрава России и сразу поняла — это метод для неё.

Тело откликнулось после первого же курса.

— У меня где-то на 10 сантиметров ниже опустилась чувствительность.

Для человека, который почти не чувствует своё тело ниже пояса, это огромный сдвиг. Граница ощутимого переместилась. Тело стало откликаться там, где раньше было пусто.

Сейчас Лилия приезжает специально на стимуляцию спинного мозга.

— Сколько я езжу, такой стимуляции больше нигде не встречала. И я очень рада, что она здесь есть.

Ощущения во время стимуляции — яркие, иногда неожиданные.

— Это воздействие на спину, на мышцы, на нервную систему. Но ты понимаешь: это нужно. И если нужно — терпишь.

— Вчера делали стимуляцию на ноги. Я аж прям заорала. Вот настолько я почувствовала мышцы свои. У меня такого не было раньше.

Она не закричала от боли. Она закричала от неожиданности — потому что тело вдруг откликнулось. Потому что там, где была тишина, появился сигнал.

Ощущения были такими сильными, что она попросила убавить интенсивность стимуляции.

— Говорю: делайте мне поменьше, делайте поменьше.

В этом крике — не испуг. В нём надежда. И уверенность: она делает всё правильно.

А ещё Лилия знает: сдвиги бывают не только мгновенные.

— Проходит время — и ты начинаешь понимать, что что-то меняется. Каждый раз ждёшь от своего организма: ну, стрельни чего-нибудь новенькое.

Лиля не ждёт мгновенного чуда — чтобы раз — и пошла. Она знает: большие изменения складываются из маленьких.

— Ты что-то делаешь и понимаешь: здесь уже как-то не так. Повороты, вставания, пересаживания. С каждым разом ты активнее, поворотливее, выносливее.

Сегодня встала так. Завтра — чувствуешь, что поднялась на руках с какой-то новой силой.

— Опа, — думаешь. — Сила какая-то появилась.

Из таких моментов и складывается уверенное движение.

У Лилии она не абстрактная, а очень конкретная. Лиля говорит о ней смело, без тени сомнения.

— Мечтаю встать. Самостоятельно стоять. Самостоятельно передвигаться по квартире. Хотя бы по чуть-чуть, но на своих ногах.

Лиля знает, что это будет не скоро. Но она готова работать.

— Я не зацикливаюсь, что кто-то поехал на море, а я нет. Я знаю: я догоню. И у меня всё будет.

Полноценно воссоединиться с семьёй. Провести время, чтобы не думать о трудностях. Вернуться к той жизни, которая была до травмы.

— Это моя главная цель.

Лиля верит в свою мечту и не оставляет места сомнениям даже у окружающих.

1 февраля 2025 года Юлия была в хорошем настроении. Никто не расстраивал. Она вызвала такси, чтобы поехать к маме.

Ничего не болело. Ничто не предвещало беды.

Села в машину и вдруг поняла: рука не шевелится. Потом — нога не стоит на полу. Потрогала щеку, попыталась улыбнуться — не улыбается.

— Всё, я сама себе поставила диагноз: инсульт.

Она доехала до маминого дома, не вышла из такси — поняла, что не сможет стоять. Позвонила маме: «Вызывай скорую». Сидела у подъезда и ждала.

В реанимации Юля провела пять дней. Давление 250 на мониторе, но сознание полное. Она общалась, отвечала на вопросы, даже шутила.

— Я себя чувствовала хорошо. И всё не могла понять: почему я отвечаю, а у меня ничего не работает?

Левая рука не поднималась. Левая нога не слушалась. Впереди была совсем другая жизнь.

В Кировском реабилитационном центре Юлию научили шевелиться на кровати, поворачиваться, вставать и ходить вдоль кровати.

— Самое страшное — встать и дойти до туалета. Два шага. И сесть, а потом с него встать. Сил в ногах не было вообще.

Но внутри уже жил ответ: она делает это не для себя.

Юлия — бабушка трёхлетнего внука.

— Вот мой стимул. Ребёнку нужна бабушка, которая может шевелиться.

В Кирове реабилитация была простой — только механотерапия, даже инструкторов нет. Заведующий посоветовал поехать в хороший центр в Москву.

В Москве, в Лечебно-реабилитационном центре Минздрава России, Юлии предложили Чрескожную стимуляцию спинного мозга. Такую она раньше не видела.

— Ко мне прицепили какую-то штуку. Я встала и пошла. И моя нога пошла как нормальная человеческая! Не дёргалась, меня никуда не заносило, я стабильно шла.

Юлия пошла и сразу начала шутить:

— Аппаратик мне отдайте, я пошла дальше. Быстренько в поезд — и домой.

Она была в восторге.

— Надо же, до чего наша наука дошла. Такая технология — это выход. Супер!

После первого курса Юлия заметила главное: она может ходить без трости по палате.

— Встаю на левую ногу — и чувствую, что она стоит. Понимаете? Я ощущаю стопу. Нога не ходит ходуном .

Когда Юлю забирали домой, она вышла с вещами сама. Трость лежала на чемодане. Муж сказал: «Всё, выбрасывай». И даже по ступенькам Юлия теперь ходит замечательно.

— Когда лежала, думала, что по лестницам никогда не пойду. А сейчас люблю их больше, чем по прямой.

Дома Юлия проверяла, что изменилось.

— Раньше боялась наклоняться до пола. А после курса сразу взяла пылесос, начала пылесосить. Потом — пол мыть.

У неё дома собака, за которой нужно убрать. Наклоняться стало легко.

— Я почувствовала, что владею своим телом. Оно никуда не улетает, не падает. Мне стало гораздо легче жить.

Рука тоже ожила. Пока без кисти — «кисть ещё спит». Но рука поднимается. Юлия сама залезает в ванну и вылезает из неё.

Первый раз, когда Юле сделали стимуляцию, она сказала: «Мне это не нравится». Реабилитолог заверил: «Вы ещё это полюбите».

Так и случилось. Она видела: части тела начинают шевелиться. Это было великолепно.

— Добавьте мне, добавьте, — просила Юлия, когда привыкла к стимуляции.

Сейчас она описывает ощущения так:

— Покалывание, потом щекотка, потом тычки в позвоночник — хочется выпрямиться. Словно кто-то подталкивает: «Вставай и иди, нечего сидеть».

У Юлии есть ещё одна трогательная деталь. Она в разводе. Но когда случился инсульт, муж вернулся.

— Ухаживает за мной, готовит еду, везде возит. Лишь бы я поправилась.

Соседи ничего не понимают: «Откуда у вас мужчина взялся?» Юлия смеётся:

— Не было, не было — и бац, человек заболел, у него мужчина появился.

Но главный мужчина в её жизни сейчас — трёхлетний внук.

— Хочу чтобы я была бабуся, которая может шевелиться.

Желание дать внуку полноценную бабушку придаёт сил и помогает Юле восстанавливаться после инсульта.

Ближайшая цель Юлии — отказаться от трости.

— Год прошёл. Пора уже завязывать. Не бояться.

Она уже почти не боится. Ходит по ступенькам, наклоняется, пылесосит. Планирует поехать на море.

— Главное, что лестницы меня теперь не пугают. Даже в самолёт подняться легко.

Когда Юлия спросила, кто изобрёл эту технологию, ей назвали имя — Юрий Петрович Герасименко. Академик РАН, нейрофизиолог. Научный руководитель КОСИМА.

Юлия оживилась:

— Передайте ему от меня лично. Кто это изобрёл — надо изцеловать его. Спасибо огромное!

К ней вернулось то, что казалось потерянным. Нога стоит. Рука поднимается. Можно наклониться за внуком. Можно вымыть пол. Можно просто жить.

Когда возвращаются простые бытовые движения — пылесос, ванна, лестница, — вместе с ними возвращается и сама жизнь.

Юлия — лучшее тому доказательство. Спасибо ей. И спасибо Юрию Петровичу.